На федеральной трассе «Колыма» между Магаданом и посёлком Усть-Нера стоит город, куда давно не сворачивает ни один рейсовый автобус. Дома стоят целыми, окна темны, а во дворе никто не убирал снег уже двадцать лет. Это Кадыкчан, посёлок городского типа в Сусуманском районе Магаданской области. Но его никто не захватывал и не бомбил. И люди просто ушли, оставив внутри стены, мебель и фотографии на подоконниках.
Название посёлка идёт от эвенкийского слова «кадагчан», то есть «маленькое ущелье, теснина». Он стоит в бассейне реки Аян-Юрях, притока Колымы, в 65 километрах северо-западнее райцентра Сусумана. А место выбирали вовсе не за красоту, а за уголь.
Посёлок возник в годы Великой Отечественной войны как рабочий посёлок при добыче каменного угля Аркагалинского месторождения. И строили его не вольнонаёмные, а заключённые. Об этом писал в мемуарах писатель Варлам Шаламов, который сам был одним из строителей шахты и посёлка. Уголь добывали подземным способом, и шахты уходили на глубину до четырёхсот метров. Топливо шло на Аркагалинскую ГРЭС, которая питала золотодобывающие прииски Колымы.
Посёлок рос поэтапно и негласно делился на три части. Старый Кадыкчан стоял ближе всего к трассе, Новый окружал главную шахту номер десять, а Новейший, самый большой жилой массив, отстоял от трассы и шахты на два-четыре километра. На востоке работала ещё одна шахта, которую местные звали «семёркой». Её закрыли в 1992 году, когда добыча угля перестала окупаться.
На пике в Кадыкчане было всё, что нужно нормальному городу: школа, больница, клуб, магазины и детский сад. Жили здесь в основном шахтёрские семьи, которые приезжали на Север за заработком и оставались на десятилетия. И работала эта машина ровно до тех пор, пока шахта давала уголь.
Перелом наступил в ноябре 1996 года. И на главной шахте произошёл взрыв, после которого шахту закрыли, а жителей начали расселять. На переезд выдавали от 80 до 120 тысяч рублей, и сумма зависела от выслуги лет. Люди уезжали в Магадан, на «материк», кто куда. И многие бросали квартиры с мебелью, ведь увозить её за тысячи километров было слишком дорого. Так посёлок и застыл: в домах остались книги, посуда и детские игрушки.
Дальше события покатились быстро. Через несколько лет после аварии в посёлке вышла из строя котельная, отопительную систему разморозило, и жить в домах стало почти невозможно. В 2001 году дома законсервировали, отключив от тепла и электричества. По переписи 1989 года в Кадыкчане жили 5 794 человека, это был пик. К 2002 году осталось 875 жителей, а перепись 2010 года насчитала здесь уже ровно ноль.
Почти ноль. В 2012 году итальянский путешественник Клементе Пероцца добрался до Кадыкчана и описал единственного жителя. Это был пенсионер лет шестидесяти, который отказался уезжать, хотя в посёлке не осталось ни электричества, ни водопровода, ни канализации. И он жил один среди сотен пустых квартир.
Сегодня Кадыкчан стоит у трассы как немой памятник девяностым. Часть зданий снесли, чтобы внутрь не забирались посторонние, а другие ещё стоят с пустыми глазницами окон. А проезжающие по «Колыме» видят с дороги одинаковые панельные дома и ржавые качели во дворе, который никто не подметает уже два десятилетия. Блогеры и любители заброшек заезжают сюда снимать «постапокалипсис».
Внутри зданий до сих пор попадаются следы прежней жизни: мебель в квартирах, книги на полках, а в старом клубе уцелела сцена, на которой давно никто не выступал. Всё это медленно заметает снег, и с каждым годом посёлок всё больше походит на декорацию к фильму о конце света. Кадыкчан не одинок: в девяностые по всему Крайнему Северу закрывались посёлки, которые держались на одном предприятии. Когда шахта или завод останавливались, люди уезжали, а дома и трубы оставались стоять. Просто Кадыкчан самый заметный из них, потому что стоит прямо у оживлённой трассы.
Но интрига здесь не в самом факте опустения. Посёлки на Крайнем Севере закрывались и до, и после Кадыкчана. А удивляет скорость. В конце восьмидесятых здесь жило почти шесть тысяч человек, а через двадцать лет, по официальной переписи, не осталось ни одного. Целый город со школой, больницей, клубом и детскими садами испарился за одно поколение, потому что закрылась одна шахта.
И это главный урок Кадыкчана. Город, построенный ради угля, оказался заложником одного месторождения. Когда уголь стал не нужен, исчез и город. На месте посёлка остались коробки домов, а на балконе одной из них всё ещё висит бельё, которое никто не снял.
Источники
- Википедия (Кадыкчан): взрыв на шахте в ноябре 1996, расселение с компенсацией от 80 до 120 тысяч рублей, полное опустение посёлка
- Kadykchan (англ. Википедия): строительство заключёнными в годы Второй мировой войны, глубина шахт до 400 метров, закрытие одной шахты в 1992 году
- Сведения переписей населения (Wikidata): 5 794 человека на пике, 875 в 2002 году, ноль к концу двухтысячных
- Варлам Шаламов, мемуары: посёлок и шахту строили заключённые
- BBC News, «The Town that Disappeared»: Кадыкчан как город-призрак на трассе Колыма
