Есть на Русском Севере дороги, которые ведут в никуда. Едешь по ним часами, а вокруг только лес, река и пустые избы с заколоченными окнами. И это не случайность и не стихийное бедствие: деревни исчезали по плану, утверждённому на самом верху, и масштаб этого плана до сих пор трудно уложить в голову.
Всё началось в шестидесятые годы, когда советские проектировщики решили, что маленькие деревни стране не нужны. Толчком стал декабрьский Пленум ЦК КПСС 1959 года, потребовавший новых схем расселения в селе. В 1960 году Академия строительства и архитектуры СССР составила рекомендации, по которым сёла разделили на перспективные и неперспективные. Перспективными считались только крупные, не меньше полутора тысяч жителей. А остальные, до восьмидесяти процентов всех деревень, признавались лишними, и их жителей собирались переселять в большие посёлки, которые тогда называли агрогородами. Первоначальный замысел был ещё радикальнее: сжать сеть деревень с 705 тысяч до 115 тысяч.
Дальше план стал государственной политикой. С 1968 года в деревнях, объявленных неперспективными, запретили любое новое строительство и капитальный ремонт. Там закрывали школы, магазины, клубы, сворачивали транспортное сообщение. Людей это выталкивало из родных домов без всякого указа: жить становилось попросту невозможно. А 20 марта 1974 года вышли постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР, по которым только в Нечернозёмной зоне РСФСР из 143 тысяч населённых пунктов предстояло ликвидировать 114 тысяч, а переселить собирались 170 тысяч семей.
Итог оказался разрушительным. С 1959 по 1979 год число сельских населённых пунктов в РСФСР сократилось до 177 тысяч, то есть почти на шестьдесят процентов. Но самое горькое не в цифрах, а в том, как это происходило. Две трети переселенцев уехали не в новые благоустроенные посёлки, куда их звали, а в города и райцентры. Сёла пустели, поля зарастали, а приусадебные хозяйства, которые кормили людей веками, уничтожались вместе с домами.
Теперь эти места стали деревнями-призраками. И парадокс в том, что именно там, где не осталось ни одного жителя, сохранилось то, ради чего на Север и едут. В Онежском районе Архангельской области стоит деревня Пияла, впервые упомянутая ещё в 1555 году. На её северной окраине до сих пор цел храмовый комплекс, который называют тройником: зимняя и летняя церкви плюс колокольня. Летняя церковь Вознесения Господня построена в 1654 году, с приделами в честь Флора и Лавра, и это один из самых ранних сохранившихся тройников Поморья.
А в Мезенском районе есть деревня Кимжа, возникшая в начале шестнадцатого века на правом берегу реки Кимжи, у самого её впадения в Мезень. Когда-то она славилась на весь Север меднолитейным промыслом: здесь отливали колокольчики для скота и почтовых лошадей, украшения для конской сбруи. В 1870 году в Кимже стояло десять ветряных мельниц. Деревня почти опустела в советские годы, но в 2016 году её приняли в ассоциацию «Самые красивые деревни России», и сюда снова потянулись люди, теперь уже туристы и фотографы.
А таких деревень на Севере сотни, и почти в каждой стоит деревянная церковь или часовня, до которой у государства часто не доходят руки. Деревянное зодчество Русского Севера признано явлением мирового уровня, но рассыпается оно быстрее, чем успевают реставрировать. Пустые деревни стоят как памятники той самой политике, которую официально называли преобразованием сельского расселения, а по сути она стала ликвидацией целого уклада жизни. И ехать до них далеко: Кимжа стоит на реке Мезени, Пияла на Онеге, в сотнях километров от Архангельска, и дорога туда занимает не один день.
У этой истории есть и необычный поворот. Сначала деревни губила политика, теперь их потихоньку возвращают к жизни сами люди. В Кимже работает музей, проводятся фестивали. В Кенозерском национальном парке, который создали в 1991 году, живые деревни сохраняют как часть культурного ландшафта и развивают этнотуризм. И есть те, кто переезжает в пустые северные избы из городов, восстанавливает дома и заводит хозяйство. Пока это единичные случаи, но тренд заметный.
Так что деревни-призраки Русского Севера это не просто грустные развалины. Это место, где можно увидеть сразу две истории: как государство одним постановлением стёрло с карты больше ста тысяч населённых пунктов, и как деревянные церкви семнадцатого века пережили эту волну и дождались тех, кто приедет на них смотреть. Добраться туда непросто, дороги на Севере долгие, а навигация по рекам короткая. Но именно в этой труднодоступности и есть ответ, почему здесь всё сохранилось: сюда просто долго никому не было дела.
Источники
- Википедия, статья «Ликвидация неперспективных деревень»: постановления, цифры ликвидации и сокращение на шестьдесят процентов
- Википедия, статья «Кимжа (деревня)»: история, меднолитейный промысел, ассоциация
- Википедия, статья «Пияла»: первое упоминание, храмовый комплекс и церковь Вознесения
- Материалы Кенозерского национального парка: сохранение культурного ландшафта и этнотуризм
- Работы Института географии РАН (Т. Г. Нефёдова): динамика сельского расселения России
